Волшебное Содружество

Два яблока


В свои осьмнадцать лет,
Младой, уж был герой.
В век современный, так – атлет…
Умел владеть собой...

Мог и козла в горах добыть,
Добраться до гнезда…
Кабы не знал кто, может быть,
Ему тех лет не дал.

Но, чтоб жениться, этих лет
Хватало молодцу.
Услышать пожелал совет,
Явившись к мудрецу.

«Решил на девственнице лишь
Жениться я, отец.
Но поступлю, как мне велишь,
Ведь, знатный ты мудрец!

Поди, и сам был молодым,
Знать, правду скажешь мне!»
Два яблока уж на столе
Лежали перед ним.

«Отведай яблоко одно,
Что целое из двух.
С другим не перепутай вдруг,
Надкушено оно.»

Едва сумел он надкусить,
Поморщился – «Гнилое!»
Услышал, хоть и не просил --
«Попробуй и другое!»

Не избежал и тут младой
Знакомого лица,
Коль оказался плод гнилой…
Взглянул на мудреца.

«Один совет тебе даю.
Давно о том известно;
По жизни, спутницу свою,
Лишь, выбирают… сердцем!»

.

Обман



Кого случилось обмануть,

Глупцом не назови зазря.

В обмане истинная суть —

Коль был с тобою дружен он,

Тебе он больше доверял,

Чем ты того заслуживал!

.

В том убедиться, что не бредни,

Решили муж с женой узнать;
А правда ли, что у соседей,
Всё время тишь и благодать?

В соседний дом отправив мужа,
Жена напутствие дала,
Чтобы тихонечко подслушал,
Познав, правдива ли молва!

Так на ловца и зверь бежит.
Нежданно приоткрыты двери.
Пришлось ушам своим поверить,
Что муж жене стал говорить.

«Прости, что вазу я разбил,
Сам виноват, спешил, однако…»
Ответ жены спокойным был –
«Не ты, а я в том виновата!

Сама поставила на край,
Спеша, хрустальное изделье.
Осколки соберём давай...
Забудем недоразуменье!»

Вернулся... Уж с открытым ртом
Жена внимала гласу мужа.
Что для того им делать нужно,
Дабы был тихим назван дом?

Поведал, что не с неба взято,
Познав семьи иные нравы:
«В том доме -- каждый виноватый,
У нас всегда -- мы оба правы!»

С богослужения домой,
Всё, славя Бога, шёл Святой.
А в доме вдруг увидел вора.
Завязывал вор вещи скоро.
Уж больно узел был большой.
Решил помочь ему Святой.

Едва лишь завязали узел,
Хозяина признав, не струсил.
Вмиг -- через левое плечо
И... был таков... всё нипочём.

В миру случалось и такое.
Святой же внял своим устам --
«Своё, пожалуй, я отдам,
Чем зариться на всё чужое!»

Был, как-то, приглашён на ужин проповедник.
Уже накрытый стол, был полон всяких яств.
Гость для хозяина -- почётный собеседник.
В такой богатый дом пришёл он в первый раз.

Рассевшись за столом, взглянули все на гостя.
Услышать собрались молитву пред едой.
Но гость вдруг произнёс, не дожидаясь тоста:
«Молитва быть должна, прочитана не мной!

В любой семье есть главный, присутствует и тут.
Ведь на его плечах ответственность за дом!
От взрослых до ребёнка с него пример берут.
Знать, первому ему молиться за столом!»

Откашлявшись, сказал, в глаза не глядя гостю,
Хозяин, лишь привстал со стула своего:
«Не стоит повторять, с тем согласится взрослый,
Одно и то же вновь и больше ничего!»

И гость привстал в ответ, хозяина послушав.
Уж приоткрыл уста, чтоб, как-то, возразить.
Нежданно детский глас молчание нарушил.
Хозяину-отцу дочь стала говорить:

«Желала по утрам тебе одно и то же.
А в чём, так не пойму, была я не права.
Ведь доброго желать, всегда, наверно, можно…»
Задумался отец, услышав те слова…

Сорняки



Не первый день любимый внук,
С утра и до обеда,
(В любом труде нет лишних рук)
На огороде с дедом.

Был наблюдательным малец.
Увидев вновь сорняк --
«Ответь мне, деда, наконец,
Я не пойму никак.

Ведь сорняки не станешь ты
Сажать, но всё растут.
А, коли не приложишь труд,
Не зацветут плоды?!»

Был свой, чтоб истину открыть,
У деда интерес --
«Всему благому в людях быть --
Не свалится с небес.

Ведь стоит многого труда,
Быть ценному в тебе.
Ненужное произрастёт всегда
У каждого в судьбе»

.

Лев, в жёлтой пустыне под древом лежал.

В тени, одиноко и громко вздыхал…
Над жёлтой пустыней той птичка летела.
Чтоб передохнуть ей -- на древо присела.
Под древом услышала громкие вздохи.
И что за беда вдруг такая, чтоб охать?
Об этом спросила у грозного льва,
О коем лишь славу гласила молва.

«В сей жёлтой пустыне мне так одиноко!
Пускай, и душа под короной, и плоть,
Но не избежать повелителю рока.
Пустыню покинуть не даст мне Господь!»

«Тебя, повелитель зверей, понимаю.
На свете немало путей и дорог.
Куда я лечу, и сама это знаю,
Мне быть там велит, не иначе, Сам Бог!

А ты позови, может, кто и услышит.
Кому-то, Господь ведь своё повелел.
Глядишь, для того на земле этой дышит,
Дабы одиночество скрасить сумел»

И лев заревел… пауки передохли…
И змеи попрятались в норы свои.
Саму, со своим предложением добрым,
Снесло с древа птичку рёв-громом таким.

И лев, виновато, дотронулся лапой.
Глаза приоткрыла – «Почто же орать?
Кто может реветь так, вестимо, однако,
Достаточно «Мяу» тебе лишь сказать.»

Со вздохом, покорно, но с нежностью -- «Мяу».
Услышав себя, царь зверей изумлён.
Лишь с "мяу" своим, пред ним львица предстала,
По-царски уверено, в мыслях – «Не сон»!

Не стала мешать и вспорхнула рок-птица.
Довольной летела, совет, ведь, помог...
Живут и поныне под древом лев с львицей.
А значит велел быть им вместе Сам Бог!

Любовь, на острове, что море поглощало
Безжалостно, как свойственно морям,
В отчаянье о помощи взывала
К плывущим по морю случайным кораблям.

Корабль Богатства дал понять несчастной,
При всём желании, ей места не найдёт.
Полны все трюмы, палуба богатством.
Хоть много злата, тяжко он плывёт!

Корабль Гордости брезгливо отвернулся.
Вся мокрая Любовь… не в интерьер…
Вот проплывает и корабль Грусти.
Отказом -- одиночества удел.

А вот и Счастия корабль близко.
Не докричаться, коль от счастья глух!
В отличие от всех, корабль изыскан.
Порой, чужих проблем не внемлет слух!

Любови ноги волны лжеласкали.
И остров превратился в островок…
Откуда ни возьмись, пред нею старец
Предстал, как неизбежный рок.

«Лишь я спасу тебя от погруженья!
Доверься мне, закрой свои глаза.
Уж ждёт тебя земля, твоё спасенье.
Не будет возвращения назад»

Любовь, очнувшись, обратилась к Знанью:
«Ответь скорее, кто же мне помог?
Как удалось спастись, не понимаю.
Наверно, старец, не иначе – Бог!»

И Знание с улыбкою сказало:
«Тот старец – Время, что творит своё.
И кораблям плывущим доказало,
Что без Любви, кабы её не стало,
Немыслимо на свете житиё!»

По Евгению Санину (монах Варнава)

На чудо надейся...



Просил волшебника мышонок --
Сплошное в просьбе «ох» и «ах» --
Достал до маленьких печёнок,
Мышонка каждодневный страх.

Попасть боялся кошке в лапы.
И стал волшебника просить,
Из мышки кошечку «состряпать»,
Его-мышонка,  превратить.

Взмахнул тут кисточкой волшебной
Кудесник «что ни  пожелай»...
У кошки страх был повседневный,
Лишь слышала собачий лай.

Ползёт обратно с просьбой кошка.
Наверно, ей собакой быть.
Прибудет  храбрости немножко.
Всё легче и спокойней жить.

А дальше-больше -- пред пантерой
Собака прижимала хвост.
Превращена собака в зверя.
Остры и зубы, крупный рост…

Боясь охотников, со страху,
Готова в озеро нырнуть.
Чтоб перестала охать-ахать,
Решил кудесник всё вернуть.

Признал свою волшебник слабость,
Власа на кисти теребя...
«В кого б ни превратил на радость,
Мышонка сердце… у тебя!»

Ко всему Прекрасному



по Гвьездославу*

Сорвал цветок и он увял…
Нет красоты той прежней.
А, мотылька, едва поймал,
Нарушил безмятежность.
Красиво крыльями махал,
Но умер на ладони…
И посему пиит сказал,
Дабы читатель понял…

А, коль правдивы строчки те --
Им никуда не деться.
Ведь прикасаться к Красоте,
Стараться нужно… сердцем!